Олег Павлович Тесленко

Олег Павлович Тесленко принадлежал к театральным людям, чья работа продолжается не только в афишах, но и в голосах учеников. Он был актером Пермского драматического театра, педагогом сценической речи, руководителем студий, человеком, для которого слово на сцене было не украшением, а действием.

Он родился 13 октября 1932 года в Ленинграде. Театральное образование получил в Московском театральном училище имени М. С. Щепкина при Малом театре СССР, в классе Веры Пашенной. Эта школа многое объясняет: внимание к слову, к внутренней собранности роли, к традиции русского драматического театра.

В 1957 году Тесленко пришел в Пермский драматический театр и служил в нем до 1986 года. За эти годы он сыграл более 120 ролей. Среди них Олег в розовской пьесе «В поисках радости», Вайнонен в «Оптимистической трагедии», Актер в «На дне», Петя Трофимов в «Вишневом саде», граф де Гиш в «Сирано де Бержераке», Павлин в «Егоре Булычове и других». Properm отдельно вспоминал, что более 15 лет он играл Бабу-Ягу в «Аленьком цветочке» и любил эту героиню.

Но актерская биография была только одной частью его дела. Тесленко вел студии при драматическом театре и театре кукол, более двадцати лет руководил студией художественного слова при Областном доме работников просвещения, работал с коллективом чтецов Пермского отделения общества слепых. С 1975 года он преподавал в Пермском институте искусства и культуры, позже был доцентом и приват-профессором кафедры сценической речи.

Его профессиональные интересы звучат почти технически: игровые психофизические дыхательные голосоречевые технологии, художественное слово, речевой тренинг. Но за этими терминами стоит живая театральная практика. Голос надо поставить так, чтобы он не только звучал, но и нес мысль. Слово надо произнести так, чтобы оно не было декламацией ради декламации, а становилось поступком.

Тесленко умер в Перми 11 января 2012 года. В некрологах особенно часто звучало слово «ученики». Они работали и работают в театрах Пермского края и России. Это, возможно, самая точная форма памяти о педагоге сценической речи: его нельзя полностью записать на бумаге, но его интонация остается в тех, кому он помог услышать собственный голос.